Светские феодалы составляли второе привилегированное сословие, также выстроенное в иерархическом порядке, вследствие чего божественный характер их власти и привилегии ставились в зависимость от благословления церкви. Народ, третье сословие феодального общества, установленным свыше порядком был предопределен к занятию трудом и выполнению обязанностей по содержанию первых двух сословий. Будучи единственным образованным классом, духовенство развернуло деятельность по переработке раннего средневекового законодательства, основу которого составляли кодифицированные в «варварских правдах» общинные установления, в духе христианского учения. Вообще все «мировоззрение средних веков было по преимуществу теологическим», а «церковная догма являлась исходным пунктом и основой всякого мышления». Поэтому «юриспруденция, естествознание, философия — всё содержание этих наук приводилось в соответствие с учением церкви» (ф. Энгельс).

Особенно сильное влияние теологии испытала на себе философия, которая превратилась в «служанку богословия», главной задачей которой было постижение Бога, обоснование доказательств бытия Бога и раскрытие его атрибутов. В первые века Средневековья преимущество в разработке этой задачи имело мистическое направление в религиозной философии, восходящее к признанию сверхразумной природы христианских догматов, постигаемых в большей мере через божественное откровение, сверхразумное созерцание и мистическое озарение. Оно восходило к одному из первых апологетов христианства Тертуллиану, провозгласившему «верую, потому что нелепо», и выдающемуся отцу церкви Августину Блаженному, считавшему, что Бог недоступен для познания, но сам открывает себя в откровении, когда сообщает о себе в Ветхом Завете: «Я есмь Сущий». Мистическое направление религиозной философии само разделялось на ортодоксальное (Бернар Клервосский, XI-XII в.) и неортодоксальное (Иоанн Скотт Эриугена, IX в.). Первое твердо держалось основных догматов христианства, сознательно призывало к аскетизму и отказу от мирской жизни для достижения экстатического состояния и слияния с Богом.

Второе использовало ссылки на откровение и озарение для проповеди пантеистических идей и было осуждено церковью. В силу мистической природы всякой религии церковь поддерживала ортодоксальные мистические философские построения, однако по мере вступления феодализма в период зрелости господствующим направлением религиозной философии все более становилась схоластика. Схоластика, в противоположность мистике, видела путь постижения Бога и христианских догматов не в сверхразумном созерцании и откровении, а в спекулятивно-умозрительном познании посредством формально-логического анализа и комментирования текстов Священного Писания и отцов церкви, уже заключающих в себе всю мудрость мира. С тех пор за схоластикой закрепилось значение пустого, оторванного от жизни рассуждения, формально правильного, но бессодержательного по существу. Схоластика также восходит к Августину Блаженному, утверждавшему, что после того, как Бог открыл себя людям в Священном Писании, именно изучение и толкование его текстов есть основной путь познания Бога и всего сущего.

Церковь была вынуждена отдать преимущество схоластике прежде всего потому, что опора на мистическое откровение в постижении Бога приводила верующих к обоснованному сомнению в необходимости существования самой церкви как посредника в постижении Бога человеком, а также становилась препятствием для дальнейшего развития общества, нуждавшегося в рационализме как реальной движущей силе.