В течение XII—XIII в. римско-католическая церковь достигла наивысшего могущества — она стала международным центром всей феодальной Западной Европы, объединившим ее в одно большое целое под своей духовной и политической властью. Она была крупнейшим феодалом Средневековья, владея третьей частью всех земель и угодий, распоряжаясь трудом проживающих на этой территории крестьян. Церковь имела огромную политическую власть — многие светские владыки короновались римским папой вплоть до XIV в. и находились в зависимости от него. Поэтому она ревностно защищала феодальный строй, иерархию классов и сословий, освящала феодальные привилегии и угнетение народных масс ореолом божественной благодати. Для еще большего укрепления своей власти и преследования противников католическая церковь в XIII в. оставляет путь кротких словесных увещеваний и учреждает инквизицию — церковный трибунал, карательный орган для преследования «еретиков», виновных в прегрешениях против церкви. На самом деле эти трибуналы стали орудием борьбы «князей церкви» — церковной номенклатуры со своими противниками.

Жертвами инквизиции пали многие выдающиеся ученые, писатели, врачи, тысячи простых смертных, попавших в немилость к служителям церкви или ставших жертвами доносов недоброжелателей. Имущество еретиков подлежало конфискации • в пользу церкви, причем значительная его часть шла на содержание трибунала, что стимулировало его усердие. Малейшего подозрения в неверности церкви, просто ложного доноса было достаточно для ареста человека и пот мещения его в тюрьму — как правило, мрачные сырые подвалы, лишенные воздуха и света. Тюрьмы были переполнены заключенными, которым зачастую месяцами и годами не предъявлялись даже обвинения.

Когда же доведенные до полного отчаяния заключенные требовали суда, им предъявлялись самые вздорные, основанные на доносах и измышлениях обвинения. Признание своей вины влекло суровое наказание, отрицание делало обвиняемого упорствующим в ереси, тогда он подвергался самым невероятным и утонченным пыткам — на дыбе, раскаленными щипцами, падающими в продолжение многих часов на обритую голову каплями воды. Признание под пытками влекло в лучшем случае пожизненное заключение, но чаще несчастных ждала та же участь, что и выдержавших пытки мучеников и не признавших ложных обвинений, — наказание «насколько возможно милосердное, без пролития крови», т. е. сожжение. Правда, первым полагалась одна милость — перед сожжением они должны были быть удавлены! Оправдательных приговоров инквизиция практически не знала.

Как ни странно, редчайшее исключение из этого правила — один из выдающихся деятелей Контрреформации, основатель ордена иезуитов Игнатий Лойола, Который в молодости неоднократно арестовывался инквизицией, но всякий раз ухитрялся благополучно оттуда выбиратьсяОсобенно свирепствовала инквизиция в Испании, где прославился своим ревностным служением церкви Великий инквизитор Фома Торквемада (вторая половина XV в.), только живыми сжегший более 10 тыс. человек. Жесточайшие пытки, сожжение на костре заживо творились именем учителя любви и милосердия Христа и оправдывались лицемерными уверениями, что, сжигая тело без пролития крови, церковь спасает душу грешникаПроповедуя смирение, бедность и воздержание, церковь непристойно богатела, наживаясь на всем: помимо положенной ей десятины, она брала с бедных прихожан плату за крещение, венчание, исповедь, отпевание и другие таинства и обряды. Высшие иерархи церкви жили в неслыханной роскоши, предавались разгулу шумной светской жизни, весьма далекой от христианского идеала. Ярким и страстным обличителем духовного разложения верхушки католической церкви и самого папы, их властолюбия и алчности был монах-доминиканец Джироламо Савонарола (конец XV в.). Он призывал церковь к отказу от богатства и пышности, властолюбия и тщеславия, к покаянию и аскетизму.

В своих проповедях он настаивал, что Александр VI «вовсе не папа, не христианин и не верует в Бога». Понятно, что он был отлучен от церкви, схвачен и после пыток казнен. Однако порча поразила не только высшие эшелоны церкви, рядовые священники в условиях полной бесконтрольности и безответственности осуществляли службу как попало, отличались невежеством, ленью, жадностью и похотливостью. Монастыри, которые должны были быть местами чистого духовного покаяния, смирения и служения Богу, превращались в вертепы разврата и порока. Именно на материале монастырских нравов строил свои литературные фантазии известный маркиз де Сад. В народе бытовали поговорки, отражающие глубину падения авторитета церковников: «Ряса монаха — это плащ жулика», «Собаки лают, волки воют, а монахи лгут», «Путается с женщиной, как кармелит, объедается, как бернардинец, пьянствует, как францисканец».