Свидетельством усиления Галицко-Волынского княжества в начале XIV в. явилось учреждение особой Галицкой (Волынско-Галицкой) митрополии. То, что не только византийский император, но и константинопольский патриарх впервые согласились на существование на Руси второго митрополита, показывает, насколько большим авторитетом пользовался Юрий Львович. Как известно, первым галицким митрополитом стал Нифонт, после чего Юрий Львович выдвинул в качестве кандидата на галицкую кафедру Петра — основателя монастыря на р. Рате, близ Белза. Став вскоре митрополитом всей Руси, Петр поселился в Москве. Деятельность «волынянина», бывшего первым митрополитом в Москве, способствовала культурным связям Галицко-Волынского княжгества с Северо-Восточной Русью.

Нельзя не согласиться с выводом Я. Н. Щапова, что учреждение в начале XIV в. Галицкой митрополии было крупным политическим успехом Галицко-Волынского княжества. «Самостоятельная православная митрополия, — указывает исследователь, — несомненно, была сильным политическим оружием в руках князя в его борьбе за усиление княжества и его политическую независимость». Именно с начальным этапом существования Галицкой митрополии можно связывать возникновение Волынской редакции Устава Владимира. Обработка текста устава подчинена интересам борьбы как против экспансии католицизма, так и против засилия Константинопольской патриархии. В этом плане понятно возвышение киевского митрополита как «второго патриарха».

Как справедливо указал О. Бальцер, данная Длугошем ха-рактеристика Юрия Львовича — летописного происхождения. Однако в дошедшем до пас летописном своде, кончающимся изложением событий 1239—1290 гг., нет следов редактирования текста в пользу Льва Даниловича и Юрия Львовича. В то же время именно Юрий Львович, стремясь к созданию владимирско-галицкой митрополии, был заинтересован в обосновании исторических традиций Владимира как политического и культурного центра волынско-галицких земель. Думается, что создание летописного свода в таком духе могло быть начато сразу после обоснования Юрия Львовича во Владимире. По тем или иным причинам работа остановилась в самом начале: состав летописи отражает интересы Юрия Львовича, однако в тексте ее еще не успели устранить или переделать места, невыгодные этому князю.

Немногочисленные дошедшие до наших дней памятники литературы и искусства Галицко-Волынского княжества хронологически определяются лишь в самых общих чертах. Дальнейшее изучение позволит расширить круг известных памятников, что, Б свою очередь, обогатит наши представления о культурных центрах Галичины и Волыни конца XIII—начала XIV в. Более глубокое исследование Галицко-Волынского княжества этого периода в том плане, в каком был изучен В. Т. Пашуто предыдущий период истории княжества, — одна из актуальных задач отечественной медиевистики.