Заключительная часть наррацио в изложении грамоты Джанибеку, равно как и в грамотах Уздемиру и Девлешу, изложена совершенно иначе: «а нохочешь у меня (или: у нас) опочив а. . .». В переводных грамотах приезд изображается как добровольный акт независимых политических деятелей, характер их пребывания на Руси вообще не характеризуется. В грамотах Джанибеку, Уздемиру и Девлешу подчеркивается прекращение им политической деятельности: «опочив» по значению близок к совремспному термину «отдых». Джанибека и царевичей Иван III зовет отдохнуть от превратностей политической карьеры, для ширинского же князя Довлетека и крымского хана Менгли-Гирея пребывание на Руси могло и не значить окончательного отказа от политической деятельности. Таким же было и пребывание Хаджи-Гирея в BKJI, где хан «коня потного разседлал».

Диспозитивная часть грамот 1477, 1480, 1481 гг. гарантирует безопасность крымским изгнанникам на Руси, причем Иван III выступает в качестве гаранта не только от своего собственного имени, но и от имени всех представителей московского княжеского дома, своих вассалов, будь то князья или бояре. Их обещания в грамотах 1490 г. Уздемиру и Девлешу изложены несколько иначе: «ми тобе хотим дружбу свою чинити», «добро свое хотим тобечинити». Если в предшествующих грамотах это обещание носило негативный характер, то в грамотах 1490 г. утвердительный. В отличие от ранних грамот грамоты 1490 г. написаны исключительно от имени великого князя, не считавшегося ни с Андреем Васильевичем, ни с «великими князьями», ни с боярами. Очевидно, уже к октябрю 1490 г. фактическое единовластие Ивана III было полным.

Перечислению представителей власти и знати на Руси в ранних грамотах соответствовало аналогичное перечисление состава возможной свиты выходцев из Крыма: в грамоте хану — «царю, брату, и твоему брату и твоим детем и великим князем и добрым слугам», и более краткое и скромное в грамоте Довлетеку — «тобе и твоим детем и твоим добрым слугам». В «крепости» Менгли - Гирею примечательно указание на великих князей в Крыму, по рангу соответствовавших таким же на Руси. Великий князь всея Руси готов был принять родственников хана как по боковой, так и нисходящей линии, а также многочисленный отряд его вассалов. О последних — «твоих людях» — говорится и в грамотах Уздемиру и Девлешу.