ВЕРОВАНИЯ. Представление науки о верованиях древних охотников лучше всего отражено у А. Афанасьева: «Следуя внушениям метафорического языка и тесно-связанных с ним первобытных воззрений на мать-природу, древний человек почти не знал неодушевлённых предметов; всюду находил он и разум и чувства и волю. ... Всё это повело к поклонению лесам и деревьям». Поклонение божественности реки и воде, как её представительнице, основывалось на простом хозяйственном интересе древнего славянина и на его восприятии своих отношений, как мы показали в предыдущей главе. Почему же лесную культуру мы должны представлять иначе? Она не являет собой что-то особенное, имеющее разительное отличие верований и установлений от речной культуры. Здесь также заметна традиция материнской эпохи. Мать-река, или рожаница, рожает не только людей, но и зверей, являющихся созданиями, родственными людям. Что находит отражение в вышивках, имеющих корни в седой древности и в сказках, архаику которых трудно недооценить. Здесь же просматриваются две основы верований и обычаев племён, связанных жизнью с лесом: культовое отношение к рощам, деревьям, дереву как таковому и ваянию из него идолов, но и некое культовое отношение к зверям.

Если поклонение богам речной культуры и культуры земледельцев представляет естественный ряд культовых представлений древних славян, то «поклонение» животным выпадает из этого ряда и относится к культуре охотников и, вполне вероятно, представляет глубинный пласт верований. Строится оно на отношениях человека и животного и не представляется божеством, если только не есть вид превращения человека в зверя или оборотиичество. Критика христианами языческих верований славян всегда упоминала поклонения рощам и источникам, как рядом стоящие, имеющие одинаковую основу культа. Поклонения животным никогда не поднималось до культа, скорее до обряда необходимого действия. В связи с чем не следует представлять лесную культуру использующей образы зверей как тотем, божество. Это скорее те же люди, которые, в древности, могли представлять истоки того или иного братства охотников определённой направленности охоты на того или иного зверя. Древний охотник видел в звере не своего родственника, но схожее с ним существо, обладающее силой, которая требовала не столько поклонения, сколько нейтрализации её через определённую систему обрядов. Здесь места обитания зверя представляли сакральную сущность, если в речной культуре река, то в лесной - бор. Отсюда и представление христианских проповедников о поклонении рощам. Здесь уже, в силу смещения главенства к мужской части населения, уже не роща, но бор являет нам единицу социальной жизни и представляет основу патриархальных отношений. Отсюда понятия не только святых источников, но и рощ.