Блок глубоко и болезненно переживал возникавшие у него споры с Горьким во «Всемирной литературе». 25 марта Блок выступил во «Всемирной литературе» с докладом о Гейне. «Вчера — большой день, — пишет Блок в дневнике. — Я прочел доклад о Гейне (положение дела с переводами его), затронув в нем тему о крушении гуманизма и либерализма (во „Всемирной литературе")». Выступление Блока вызвало острые споры и возражения; на начало апреля был назначен его специальный доклад, о крушении цивилизации. Блок готовился к нему очень напряженно: «День напряженных, нахлынувших мыслей — до изнеможения» (запись от 27 марта 54), «Весь день пишу доклад. Очень трудно все» (29 марта 55), «работа над докладом — сплошная ж мучительная» (5 апреля 56). Подготовка к докладу целиком поглотила Блока. Это ясно видно по его подробным дневниковым записям: здесь изложены его сомнения, взгляды, политические установки. Многие идеи Блока вызвали, однако, несогласие Горького. В своих воспоминаниях о Блоке он рассказывал: «Блок, читая, напоминал ребенка сказки, заблудившегося в лесу. . . Верования Блока кажутся мне неясными и для него самого. . . И зачем Блоку „скифство"? Говорить с ним трудно. . . Последнее время я дважды в неделю сижу рядом с ним на редакционных собраниях „Всемир-ной литературы" и нередко спорю. . .». Против Блока высказались и некоторые другие участники дискуссии.

22 марта 1919 г. Блок записывает: «Работа, работа. Усталость». Именно в этот день напряженнейшей подготовки к докладу Ольденбург посылает Блоку письмо. В нем можно увидеть ободрение, поддержку близкого по духу человека, у которого дни «напряженных, нахлынувших мыслей — до изнеможения». Вот строки из этого письма: «Как только получил дорогие мне „Двенадцать", хотел написать Вам — я вновь перечел и, как всегда бывает с сильною и хорошею вещью, перечувствовал ее опять во многом по-другому, но в основном, чувствую, по-прежнему, и потому мне именно эта вещь и кажется такою сильною и яркою. Мне кажется, что она скажет будущим поколениям о той внутренней смерти того, что многим казалось живым и в чем жизни не было и нет. Хотел написать Вам много, по день идет за днем непрерываю-щейся работы и нет того тихого часа, который нужен для такого письма. Поэтому говорю только — большое спасибо» 59. В письме ясно видна солидарность с идеями Блока, выраженными в его докладе, на котором Ольденбург присутствовал, — о неотвратимой смерти старой цивилизации, многим казавшейся незыблемой, о приходе эпохи нового движения — движения масс. И вместе с тем сопереживание ритма напряженной работы, даже без тихого часа для необходимого письма. Такая трактовка письма Ольденбурга помогает понять один любопытнейший «документ», который сохранился в архиве Блока. На отдельном листке бумаги рукой Ольденбурга написано стихотворение и внизу приписка, сделанная Блоком: «С. Ф. Ольденбург передал мне 20 января 1920 г. Трогательно, что он занят этим среди всех своих дел».