Обращаясь к термину «старейшины», отметим следующее. В памятниках оригинальной и переводной литературы это слово встречается как в единственном, так и во множественном числе и в подавляющем большинстве случаев является частью словосочетания типа «старейшина конюхомъ», «старейшина еретикомъ», «старейшина огородникомъ», «старейшина настолья» и т. п. В словосочетании «старшина», как правило, фиксирует отношение главенства, старшинства над кем-либо или над чем-либо. В процессе сюжетного изложения текста термин-словосочетание часто выступает уже в форме «старейшина» или «старейшины», но не возникает никаких сомнений в том, что именно словосочетание автор данного текста имеет в виду. Источники XI— XIII вв., включая летописи, дают более 250 подобных упоминаний.

Большинство этих словосочетаний отражает систему понятий, связанных с церковной организацией: «старейшины собору», «старейшина архиереемъ», «старейшина епархии», «старейшина инокомъ» и др. Они встречаются как в оригинальной (Житие Феодосия Печерского, Чтение о Борисе и Глебе, Слова Кирилла Туровского, Пролог и др.), так и в переводной литературе, бытующей на Руси (Хроника Георгия Амартола, Палея, Синайский патерик, Устав Студийского монастыря, Кормчие книги, Житие Феодора Студита, Слова Григория Богослова и др.). Внутри этой группы выделяется значительный пласт терминологии с большим числом «старейшин жречьскихъ», «старейшин стране Вавилоньстеи», «старейшин иудеискых», «старейшин рода того», относящийся к библейской истории.

Для понимания сути вопроса чрезвычайно интересны термины - словосочетания, которые можно условно отнести к социально - бытовой тематике. Как становится ясным, этот пласт не является спецификой только оригинальной литературы, в которой могут отразиться более непосредственно древнерусские реалии. Он составляет также значительную часть и в лексике переводной литературы различных жанров.

Анализ текстов позволяет определить, что и в этом сложном термине первая часть его, а именно «старейшины. . .», означает простое отношение главенства, сам же он полностью соответствует выше выделенной модели, функционирующей в различных тематических слоях древнерусской лексики. При этом источники отмечают как единственное, так и множественное число термина внутри одного и того же контекста. Приведенное наблюдение указывает на формальное отличие термина-словосочетания «старейшина (-ны) градский (-ие)», заключающего в себе единичное и общее понятие, от термина «старци градские», который упоминается в источниках только во множественном числе и имеет собирательное значение. Различия на уровне формально-логическом подтверждаются и тем фактом, что в древнерусских памятниках исследуемого периода не встречается замена первой части у терминов-словосочетаний, выраженной словом «старейшина (-ны). . .», на «старец (-ци). . .» Это косвенно указывает на несовпадение значений у самих слов, учитываемое древнерусскими книжниками.