В Среднем Поднепровье

Выделение в договорах Руси с греками трех городов Среднего Поднепровья — Киева, Чернигова и Переяславля — в отдельную область уже в X в., получившую в летописях название «Русской земли» (в узком смысле) ставит проблему взаимоотношений этих городов. До раздела Русской земли завещанием Ярослава Мудрого киевские князья не сажали своих сыновей в Чернигов и Переяславль: в источниках нет сведений и о местных княжеских династиях, что позволяет считать Русскую землю великокняжеским доменом, во всяком случае в эпоху Владимира Святославича и Ярослава. Кто же управлял Черниговом и Переславлем в X в. — неизвестные князья, местная племенная аристократия или «мужи» киевского князя?

Предлагая ответы на этот вопрос, исследователи традиционно обращаются к данным археологии. Если археологические источники по ранней (X в.) истории Переяславля скудны (он, согласно летописи, закладывается в 992 г. как княжеская крепость Владимиром), то Чернигов располагает богатейшим комплексом памятников X в. Хотя эти памятники по преимуществу погребальные, несомненно, что они характеризуют городской быт, принадлежат некрополю города. Самый знаменитый памятник Чернигова, расположенный непосредственно возле древнего города — курган Черная могила, датируемый 960-ми годами. Его материалы вызвали много толкований, в зависимости от их интерпретации решалась и историческая «судьба» города. Местное предание приписывало курган князю Черному; большие размеры насыпи, богатый инвентарь давали исследователям право следовать этой традиции и приписывать Черную могилу неизвестному черниговскому князю. Отметим, однако, что термин «княжеский» в археологической литературе — скорее метафора, чем результат социологического анализа: богатый курган с большой насыпью мог принадлежать и местному боярину, «старейшине града».

Естественно, что принадлежность Черной могилы «местному» князю или боярину можно продемонстрировать, лишь учитывая широкий круг аналогий, прежде всего — «богатых» курганов с насыпями больших размеров. Исследователи давно обратили внимание на близость Черной могилы (и другого кургана в Чернигове — Гульбища) одновременным большим курганам в Гнёздове под Смоленском6. Как и в Чернигове, большие курганы Гнёздова (которое до открытия там поселения считалось некрополем Смоленска) приписывались неизвестным смоленским князьям или местной кривичекой знати. Однако ни теми, ни другими погребенные в больших курганах Гнёздова быть не могли: в Смоленске, как и в Чернигове, князья в X в. неизвестны, а погребальный обряд свидетельствует, что эти гнёздовские курганы принадлежали не кривичам, а варягам 7. На основании данных Константина Багрянородного Б. А. Рыбаков убедительно предположил, что и Смоленск и Чернигов в середине X в. входили в зону полюдья, собираемого дружиной великого киевского князя, в составе которой были варяги. Однако непосредственно возле Смоленска дружинных курганов нет (на его территории известны лишь единичные находки X в.): они сосредоточены в Гнёздове — на погосте, стане для дружины, собирающей полюдье; видимо, сам Смоленск оставался неподвластным киевскому князю.

Иная ситуация сложилась в Чернигове. Хотя и возле этого города в X в. располагался погост — торгово-ремесленное поселение Шестовица с некрополем, содержавшим дружинные погребения, большие курганы представителей дружинных верхов в самом Чернигове свидетельствуют о присутствии в нем великокняжеских мужей — бояр и о непосредственном подчинении города киевскому князю в середине X в. (по крайней мере, во время княжения Святослава).