Специально исследовавший вопрос о Мстиславе Б. А. Рыбаков, отметив, что «названный совместно с Романом князь Мстислав не может быть определен достоверно», признает в общем равноправными кандидатуры городенского и пересопницкого князей. Последнего, прозванного Немым, он именует Луцким и склоняется в его пользу. Этот князь, как указывает Рыбаков, был близок к Роману Мстиславичу. В пользу предположения историка свидетельствует сам факт княжения Мстислава Немого на западнорусских землях, вследствие чего он мог сталкиваться и с литовцами, и с ятвягами (тогда как Городня расположена в Погорине м|удалена от границы с Литвой).

И все же — Мстислав Ярославич, по нашему мнению, никак не мог быть назван вместе с Романом в обращении автора «Слова» к виднейшим русским князьям. Нам известен лишь один случай его участия в большом и победоносном походе русских князей в Половецкую степь 1184 г. Этот возглавлявшийся Святославом Всеволодовичем и Рюриком Ростиславичем поход предшествовал воспетому в «Слове» несчастливому предприятию Игоря Святославича. В перечне вставших под знамена Святослава и Рюрика второстепенных князей названы и «Всеволод Ярославичь из Лучьска с братом Мстиславом и Городеньский Мьстислаш. Здесь Мстислав Немой выступает без указания на место его княжения— быть может, он тогда и не занимал сколько-нибудь заметного стола. Галицко-Волынская летопись в описании событий примерно 1211 г. упоминает пришедшего «от Пересопници» Мстислава Немого, но не сообщает, когда он получил это удельное княжение. Лишь из известия галицкого летописца под 1226 г. (думаем, что эта дата соответствует действительности) можно установить, что в конце жизни Мстислав Ярославич княжил в Луцке. Перед нами — ординарный удельный князь, в общем проживший в свое бурное время относительно спокойную жизнь. Ни о каких его победоносных походах и великих делах летописцы не сообщают.

Как видим, у автора «Слова» не было оснований воспевать ни Мстислава Городенского, ни Мстислава Пересопницкого. Ведь из текста общего к Роману и Мстиславу обращения «Слова» нетрудно сделать вывод, что древнерусский певец в последнем видел равного (или почти равного) Роману победителя половцев, Литвы и ятвягов, предводителя закованной в железо дружины, под тяжелыми шагами которой содрогалась земля, а враги склоняли головы и слагали к его ногам оружие. Не приходится доказывать, что второразрядные городенский и пересопницкий князьки, к тому же не принимавшие участия в походах Романа Мстиславича (об этом нет свидетельств в источниках), ни в малейшей степени не соответствуют восторженной характеристике «Слова».

Кроме того, автор «Слова» обращается с призывом защитить Киев — «отня злата стола поблюсти» только к виднейшим и сильнейшим князьям своего времени, коллективным сюзеренам Русской земли. Эти князья обладали владениями в южной Русской земле («частью» или «причастием») и за это обязывались защищать ее от врагов, прежде всего половецких ханов. Сам порядок князей в этом обращении строго иерархический. Первым, естественно, назван признанный князьями дома Ярослава старейшим на Руси Всеволод Суздальский, вторым — правивший в южной Русской земле Рюрик Ростиславич, затем его брат Давид Смоленский. Четвертым упомянут сильный и независимый Ярослав Галицкий и сразу же после него — Роман Волынский и Мстислав. Отсюда ясно, что этот Мстислав должен был владеть княжеством, не уступавшим (или мало чем уступавшим) Волынскому.