Сказанное подтверждается судным списком (датируем его между 14 октября 1440—октябрем 1441 г. и усваиваем князю Дмитрию Шемяке). Монастырь выиграл процесс, указав, что крестьяне четырех спорных деревень в течение 50 лет «тянули судом, и поспой, и данию, и повозом» к владельцам Присек — Юрию Васильевичу Шуке и его внуку Дмитрию Каисе. Крестьяне этого не оспаривали, по утверждали, что до перехода села к вотчинникам деревни были «государевыми, княжими» и «приданы к святому Спасу на темьяп в Новъгород в Великой». У них не оказалось ни документальных подтверждений, ни свидетелей, что предопределило их поражение. Однако и троицкие старцы не подвергали сомнению показания крестьян. Сообразуя приведенные известия, получаем такую цепочку фактов. На рубеже 80—90-х годов XIV в. Присеки, бывшие до того «княжими землями», неизвестным для нас способом стали светской вотчиной. Позднее при прекращении мужского потомства в фамилии владельцев были куплены у Фетиньи удельным князем, а после его смерти в качестве вклада с санкции великокняжеской власти поступили в монастырь.

Этой ясной картине противостоят две грамоты Василия II троицким властям. Одна из них, предоставляющая населению троицких сел в Бежецком Верхе Присеки и Вилгощ право вызова на суд в Москву лишь па два срока в году, выдана 26 сентября 1432 г. в монастыре, т. е. вскоре после возвращения великого князя из Орды, на следующий день после дня памяти Сергия Радонежского — 25 сентября. Вторая грамота вообще уникальна. В ней великий князь выступил в роли своеобразного местоблюстителя московского митрополита: Фотий умер 1 или 2 июля 1431 г., митрополит же Исидор появился в Москве лишь 2 апреля 1437 г. Василий II озаботился выдачей акта, освобождающего священников и дьяконов трех церквей вотчины (возможно, что Никольская церковь располагалась в с. Вилгощи, именно такой храм известен в данном селе по источникам XVI в.) от поборов, платежей и пошлин в пользу иерарха и агентов его администрации — десятинников с тиунами и т. п., причем последних великий князь именует «своими». Необычайность ситуации в том, что Бежецкий Верх входил в епархию новгородского архиепископа, а вовсе не московского митрополита. Но это же все и разъясняет. К концу 20-х годов ХУ в. вновь обострился конфликт между Фотием и Новгородом из-за «позывного» митрополичьего суда. В итоге Фотий отказался ставить Ефимия II, «нареченного» в новгородские владыки еще в ноябре 1428 г. Возник даже кризис с рукоположением священников в ряде районов, в том числе Бежецком Верхе. Так, Фотий в послании тверскому епископу Илье, правильно датированном Голубинским 8 августа 1430 г., разрешил ему ставить священников в две соседние с Тверской епархией области — в Бежецкий Верх и на Волоколамском. Отношения Москвы с Новгородом оставались напряженными в начале 30-х годов, а одной из болевых точек конфликта был вопрос о владении Бежецким Верхом. Так что уникальное пожалование московского государя хорошо вписывается в политический контекст осени 1432—зимы 1433 г. — этим временем его и надо датировать. Позднее, с началом феодальной войны острота споров постепенно уменьшалась, к тому же с 1433 по 1441 г. Бежецкий Верх почти все время входил в удел галицких князей — сначала князя Юрия Дмитриевича, затем его младшего сына князя Дмитрия Красного и, наконец, Щемяки

Итак, в конце 1432—начале 1433 г. Присеки были одной из троицких вотчин, а затем вновь попали в руки прежних светских владельцев, причем последующая документация игнорирует данное обстоятельство. Это объяснимо лишь краткостью первого пребывания села в составе мопастырщипы. Приведем аргументы. В сентябрьской грамоте 1432 г. Присеки и Вил гощ фигурируют как единый владельческий комплекс и иммунитетный округ. Второе село, однако, троицким владением позднее не стало. В XVI в. оно последовательно было дворцовым селом, а затем светской вотчиной. Когда и как было изъято с. Вилгощ, а вместе с ним, скорее всего, и Присеки из состава троицких владений, сказать точно нельзя. Очень может быть, что суть дела разъясняет одна из статей докончания 1433 г. Василия II с князем Юрием Дмитриевичем: оп был «волен» во всех, за небольшим исключением, «грамотах», которые «подавали» в Бежецком Верхе и Василий I и Василий П. Иными словами, сохранение владельческих прав при изменении политического статуса Бежецкого Верха требовало обязательного подтверждения со стороны нового суверена. Очевидно, что троицкие акты 1432 г. такой санкции не получили, а указанные владения были выкуплены прежними вотчинниками 7. Уместно сейчас подчеркнуть, что в литературе, пожалуй, недооценивается сила связи собственнических прав на землю с политическими факторами функционирования отношений собственности.