Купцы не заблуждались насчет того, что в разных слоях русского общества отношение к ним было далеко не идеальным. А в моменты острых экономических потрясений торговцы признавались, что они «возненавидены ото всех чинов за тое товарную продажу» (1662 г.). Кильбургер записал, что «простые купцы» недовольны засилием гостей — этих «коммерц-советников» царя, и в случае бунта «шеи всех гостей будут свернуты чернью». Обострение социальных конфликтов в стране определенным образом влияло на формирование самосознания «купецкого чина», придавая ему противоречивые черты. Боязнь народных движений вошла в плоть и кровь нарождавшейся русской бурягуазии.

Таким образом, формирование самосознания русского купечества XVII столетия протекало в сложных условиях противоборства феодально-крепостнических отношений и тенденций буржуазного развития.

Во время одной из последних встреч с Владимиром Терентьевичем Пашуто он увлеченно рассказывал о работе над статьей, посвященной творческому единению ученых и писателей. Статья давалась, видимо, нелегко: менялись и уточнялись формулировки, подыскивались наиболее емкие слова, точные термины, но заглавие было уже выбрано — «Научный историзм и содружество муз». Помню его слова о том, что историю не перехитришь, что нельзя представить себе историка, лишенного дружбы со служителями других муз, в частности с писателями.

В. Т. Пашуто приводил множество ярких примеров тесного содружества ученых с деятелями искусства и литературы, вспомнил, в частности, о публикации своего учителя академика Л. В. Черепнина «Александр Блок и история».

Блок, как известно, был в близких отношениях с крупнейшим востоковедом-индологом академиком С. Ф. Ольденбургоы. В начале века Ольденбург привез из Восточного Туркестана буддийские тексты, которые я готовил к изданию, и все, что было связано с Одьденбургом, меня, естественно, интересовало. «Блок и Ольденбург — вот один из ярких примеров того содружества, о котором надо обязательно написать, ибо примеры прошлого злободневны сегодня».

Подсказанная В. Т. Пашуто тема «А. А. Блок и С. Ф. Ольденбург» очень интересна и поучительна, но вместе с тем — необычайно широка и многогранна. Осветить ее в рамках небольшой статьи невозможно; нелегко наметить даже главные вехи взаимоотношений поэта и ученого и ответить на вполне естественным вопрос — что лежало в основе творческого притяжения этих ярких и самобытных фигур русской культуры.