Второй праздник, Покрова Богородицы, связан с рассказом о чуде в житии византийского святого Андрея Юродивого, покровителя князя, но в русском варианте он был посвящен видению, явившемуся Андрею на месте будущего Боголюбова и особому

Покровительству князю, городу и его жителям. Покров Богородицы «защищал» город от стрел врагов. Этот владимирский культ был создан с расчетом на широкое распространение в Русской земле.

Не всем планам церковной политики князя Андрея суждено было осуществиться. Его стремление основать во Владимире новую митрополию и получить церковную независимость от Киева не увенчалось успехом — Константинополь не пошел на это, чувствуя, вероятно, самодержавные политические устремления владимирского князя.

Для Владимира этого же времени является характерным применение имперской титулатуры, что также показывает большие сдвиги в государственной идеологии княжества. В «Сказании о празднике Спаса» Андрей назван «верным царем нашим князем Андреем». Так же именует его владимирский летописец в рассказе о том, как кандидат в епископы Феодор был удален «рукою благочестивою царскою правдивого и благоверного князя Андрея». В Службе Покрову Богородицы вместо слова князь иногда употребляется царь. Царский титул применяется здесь неофициально, но важно, что все эти произведения созданы в окружении самого князя Андрея или даже при его участии и именование его царем может рассматриваться поэтому как отражение претензий главы княжества на равенство с византийским василевсом.

Нужно отметить, однако, что генеалогия царского титула Андрея восходит к василевсу не прямо, а через киевский княжеский стол. В упомянутом «Сказании о празднике Спаса» Андрей называет себя «внуком Мономаховым, именем Володимера, царя и князя всея Русии». Эта связь неофициального титула с Киевом, наряду с конкретными условиями положения Владимире-Суздальского княжества на Руси в середине XII в., позволяет считать, что применение царского титула Андреем должно было иметь иное значение, чем употребление его в Киеве в XI в. Если там оно свидетельствовало о соперничестве с Константинополем всей Русской державы со столицей на Днепре, то здесь, во Владимире, более важным был внутриполитический аспект этого титула, ибо его приложение к владимирскому князю ставило его выше князей всех других русских княжеств (Чернигова, Переяславля, Новгорода и др.), не говоря уже о г. Ростове, и уравнивало его номинально с киевским князем. Однако, как показал парижский исследователь В. Водов, в конце XII—XIII в. царский титул находит применение при характеристике князей и других русских княжеств.