Вопрос о типологическом сходстве или различии феодальной государственности и права Великого княжества Литовского и Русского государства конца XV в. в современной исторической литературе не исследован, хотя его разработка представляется перспективной в силу особенностей исторических условий становления и развития Великого княжества Литовского.

Здесь будут сопоставлены некоторые юридические памятники Великого княжества Литовского XV в. и Судебник Ивана III 1497 г., что может быть полезным в уяснении вопроса о сходстве и своеобразии в развитии лиотичской государственности и права в сопоставлении с Русским государством XV в.

Историография по этой теме ограничивается статьей А. В. Семенова х, в которой он сопоставил целый ряд литовских и русских памятников. В ней приведены параллели между постановлениями о татьбе Судебника Казимира 1468 г. и Судебника Ивана III 1497 г. Он отметил, что Судебник Казимира определял телесное наказание за первое воровство, совершенное невольным па робком, так же наказывалось первое воровство по Судебнику 1497 г., но без указания на социальный статус виновного. Оба Судебника предписывали стоимость украденного взыскивать из имущества вора.

Внимательное прочтение указанных фрагментов Судебников обнаруживает тем не менее даже большее сходство, нежели это было отмечено Семеновым. Более того, эти постановления Судебника Ивана III показывают также сходство с другими юридическими памятниками Великого княжества Литовского, постановлениями о татьбе Витебского и Полоцкого привилеев.

С. В. Юшков считал, что статьи 10—13 (а именно здесь находились отмеченные выше постановления о татьбе) возникли в процессе составления Судебника 1497 г.3

Характерно, что Л. В. Черепнин выделил в Судебнике эту часть, которая представлялась ему «явной вставкой». По его мнению, статьи 10—14 различались в тексте и композиционно и по содержанию. Он отметил: «Прежде всего, в противоположность всем постановлениям раздела о московском боярском суде, в этих статьях речь идет не о боярине, окольничем, дьяке, а в общей форме о судье. Кроме того, здесь говорится не столько о вознаграждении судьи из имущества виновного, сколько о различных видах татьбы, представляющих собой с точки зрения феодального права более или менее тяжкие преступления, о системе доказательств, поличном и т. д. Таким образом, по своему содержанию перед нами краткий кодекс уголовно-процессуального характера» (курсив наш. — И. С.). Черепнин возводил его к «отдельному памятнику, своего рода губной грамоте», составленной в 90-е годы XV в.4 С такой трактовкой статей 10—14 не согласился А. А. Зимин.

В обоих Судебниках речь идет о первом воровстве, не наказываемом смертью, совпадают термины «татьба», «казнити»; некоторые определения одного памятника получают разъяснение в содержании второго. Например, в Судебнике Казимира предписано невольных паробков «сказнити и пробити». Некоторые исследователи поняли глагол «сказнити» как особое наказание — лишение свободы и переводили его как посадить в тюрьму (казнь). Но этот глагол имеет общее значение — наказать. Именно в таком смысле он употреблен в Судебнике Ивана III: «ино его казнити торгового казнию, бити кнутием. . .» Приведенные статьи похожи композиционно, отчасти сюжетно, нормативно и терминологически.