Судебники существенно различаются в решении вопроса о приведении в исполнение высшей меры наказания. По Судебнику Ивана III, «лихой» в случае несостоятельности не выдается истцу «в его гыбели», но боярину предписапо «велетн его казнити смертною казнию тиуну великого князя московскому да Деорскому». Согласно Судебнику Казимира вор для казни выдается потерпевшему. Государство для приведения в исполнение санкционируемых законом наказаний не имеет аппарата.

Судебники определяют разные наказания за первое воровство, не наказуемое смертью. По литовским законам, такой вор платит штраф — «вину»; по Судебнику Ивана III, и вора, оплатившего истцу «гибель», и вора, выданного истцу в его «гибели», бьют кнутом. В Судебнике Казимира телесному наказанию подвергается только вор невольный (паробок), да и то, если паробок не имеет имущества («бонды»).

Литовский судебник значительно отличается от московского в отношении семейной ответственности. По Судебнику Ивана III, несостоятельного вора, укравшего впервые, выдавали «исцу. . . головою на продажю», вора-рецидивиста казнили (статьи 10, 11). О семейной ответственности Судебник умалчивает. Судебник Казимира предписывал выдачу истцу жены и детей старше семи лет, если они знали о краже и пользовались украденным. По Русской Правде, памятнику более раннего времени, в похожей ситуации жену и детей холопа-вора выдавали лишь, если они активно помогали отцу. Но даже и это суровое предписание Судебника Казимира было прогрессом, поскольку законодательно ограничивало ответственность семьи, реализуя общеевропейские идеи индивидуализации наказания.

Большую строгость проявляет Судебник Казимира при наказании воровства без поличного. В соответствии с Судебником Ивана III для обвинения подозреваемого в воровстве требовались показания пяти-шести детей боярских или «черных человек. . . добрых христиан», подкрепленные крестным целованием. В этом случае подозреваемый оплачивал истцу весь причиненный ущерб без суда. Процедура обвинения по Судебнику Казимира более примитивна. Достаточно было показаний одного лица без присяги [из позднейших актов и I Литовского статута выясняется, что показание свидетеля (сока) подкрепляется торпостаем, по-видимому, лицом, пользующимся общественным доверием] для того, чтобы обвиняемый с незапятнанной репутацией должен был оплатить убытки истца и судебный штраф, т. е. понести такое же наказание, как и вор, пойманный впервые с поличным. К тому же отныне такой человек терял свое доброе имя и становился подозрительным в глазах соседей — околицы.