Осада и взятие мощной Нотебургской крепости, господствовавшей над берегами Невы, были началом конца шведского владычества во всем крае, прежде всего — на территории Нотебургского уезда. С конца сентября 1702 г. многотысячное русское войско находилось под Нотебургом, и шведской уездной администрации, казалось бы, оставалось лишь перед подходом русских войск спасаться бегством, побросав все дела. И взятие русскими Нотебурга, действительно, как мы видели, привело в панику шведское офицерство и городское население в Ниеншанце. Но чиновничий аппарат проявил удивительную живучесть.

Архивные материалы позволяют в какой-то мере проследить деятельность шведской местной администрации Ингерманландии, установив годы, когда прекращалось составление различных видов чиновничьей документации. Сохранились два ее вида: книги государственного хозяйства Ингерманландской губернии, включающие земельные переписи и различные материалы о землевладении, и книги судебных протоколов. Книги обоих типов составлялись путем обработки и сведения воедино первичной документации, поступавшей из уездных центров; составление книг производилось в губернском городе Нарве по окончании каждого истекшего года и требовало какого-то времени.

Поразительно, что в Нотебургском уезде, явившемся в 1702 г. ареной военных действий, шведский чиновничий аппарат продолжал действовать до конца года. Книга судебных протоколов Нотебургского уезда заканчивается протоколом заседания от 2, 3, 4 и 5 декабря 1702 г. Где проходило это заседание — не указано; видимо, при вести о приближении русских войск уездная администрация бежала из Нотебурга и в период осады и после падения крепости продолжала работать где-то на территории уезда, скорее всего — к северу от Невы, ближе к шведским владениям в Финляндии. Уездные чиновники захватили с собой и основную документацию о сборе повинностей с населения уезда, и на своем последнем заседании 2—5 декабря подвергли судебному преследованию шестерых крестьян уезда за неуплату повинностей. Где-то рядом стояли ужо русские войска, а шведские чиновники, как ни в чем не бывало, продолжали взыскивать с крестьян недоимки.

Из перечисленных в протоколе селений, в которых жили судившиеся крестьяне-недоимщики, три находились севернее Невы, вне сферы действий русских войск. Но четвертое названное там селение — Лоппис — находилось в одноименном приходе Лошшс (по-русски — Лопца), лежавшем к юго-востоку от Иотебурга, между Нотебургом и русской границей, в зоне передвижения русских войск, И все же шведские чиновники считали еще себя вправе судить за неуплату повинностей крестьянина, жившего на территории, уже не подвластной Швеции.