В. Успенский, исходя из тезиса о византийском происхождении Толковой палеи и ее раннем распространении на Руси, также считал перечень племен, находящихся в России, вставкой русских переписчиков — «по Нестору» 12. Он же первым отметил значительное сходство экскурса Палеи с Пасхальной хроникой 13.

В. М. Истрин в своих фундаментальных исследованиях о происхождении, составе и редакциях Толковой палеи оставил в стороне этногеографическую легенду, подробно разобрав при этом палейное сказание о столпотворении. Ему принадлежит заслуга научного обоснования гипотезы о русском происхождении Толковой палеи на основании сплошного источниковедческого исследования всего ее текста в полном объеме. Он показал, что в параллельных фрагментах сказаний о столпотворении Палея не была источником Повести (что вместе с другими данными текстологических наблюдений свидетельствовало против византийского происхождения Толковой палеи и раннего — ранее начала XII в. — ее появления в древнерусской письменности). Но Истрин не касался вопроса о том, могла ли Повесть быть источником Палеи.

Мнение Шахматова о взаимном отношении Повести временных лет и Толковой палеи резко изменилось в процессе его исследований. Первоначально он полагал, что в рассказах о столпотворении и расселении народов Палея и летопись имели общий источник, который уже содержал русские вставки. В нем были и значительные заимствования из Пасхальной хроники. Подробно разобрав вопрос о том, можно ли перечень «русских» рек и народов в Палее возвести к летописи, исследователь дал на него отрицательный ответ.

В ходе дальнейшей работы Шахматов пересмотрел свою точку зрения. Изменился его взгляд на происхождение Толковой палеи. Он принял выводы Истрина и А. В. Михайлова о том, что это русский компилятивный памятник, основанный на большом количестве переводных и славянских источников. В фундаментальном труде об источниках Повести временных лет он вновь разобрал вопрос о ее параллелях с Па леей. На этот раз большую часть из них Шахматов счел заимствованиями Палеи из летописи. Лишь фразу «норица иже суть словяне» — «яарци еже суть словаке» признал результатом использования общего источника — хронографа. Таким образом, признание Повести одним из источников Толковой палеи не снимает всех вопросов, связанных с происхождением их параллельных фрагментов.

В статье О. В. Творогова, посвященной отношению Повести временных лет к Хронографу по великому изложению, развивается гипотеза Шахматова о том, что в Повесть фрагменты Амартола проникли двумя путями: через хронограф и из полного текста славянского перевода, Но в ней не высказано определенного мнения по поводу тех параллелей Амартолу, которые содержатся в рассказах о разделении земли и столпотворении. Творогов, опираясь на свои исследования в области русской хронографии, считает возможным реконструировать состав Хронографа по великому изложению с достаточной степенью достоверности лишь начиная с рассказа о царствовании Ровоама. Он воздерживается от суждения о том, как хронограф описывал разделение земли и столпотворение.